Певец невидимого фронта

Thumb rian 2409537.hr .ru
Известия

Как Юлиан Семенов придумал советскую разведку

8 октября 1931 года родился Юлиан Семенов, главный мастер советского шпионского детектива. Журналист Алексей Королев для «Известий» вспомнил о том, насколько советские спецслужбы обязаны автору «Семнадцати мгновений весны».



Юлиан Семенов — русский советский писатель, сценарист, публицист, журналист, поэт. Фото: РИА Новости/Александр Чепрунов

Детектив для своих

Писатель добивается по-настоящему большого успеха только в двух случаях — либо если он гений, либо если оказывается в нужный момент времени в идеальном месте (самые отчетливые примеры второго рода — Айзек Азимов и Джоан Роулинг). Бывают такие времена, когда аудитории позарез нужно что-то принципиально новое, чего еще никто никогда не делал — или, напротив, что-то старое, привычное (ну вроде книг про мальчиков-волшебников), но сделанное на совершенно ином, актуальном уровне нарратива.

Послесталинская Россия, с трудом выдыхавшая после многих лет кошмара, была таким местом. Запрос на всё новое, другое, сделанное своими для своих, был огромным. Причем шестидесятникам нужна была не только новая лирика и новая исповедальная проза. Как и всяким людям, им иногда хотелось расслабиться и полистать что-нибудь увлекательное — фантастику, например, или детективчик. Массивные, как церковные своды, тома Ардаматского, Кожевникова, Казанцева на роль такого чтения не годились. Стругацкие, Вайнеры и Юлиан Семенов были «своими» — они и заполнили, каждый в собственном жанре, образовавшуюся лакуну.

У Семенова была идеальная для шестидесятника биография. Сын старого большевика, репрессированного, человек с порядочным гуманитарным образованием (он даже преподавал пушту), корреспондент, мотающийся по задворкам великой империи, «наша должность гонит нас из дома по маршрутам новым, незнакомым». Вкус к журналистике Семенов сохранил до конца дней, репортажный стиль письма стал его визитной карточкой — да и в шпионском (извините, в «политическом») детективе был весьма и весьма уместен.

Он, кстати, начинал вовсе с другой прозы, тоже остросюжетной, но вовсе не всегда детективной. Известность ему принесла повесть «...При исполнении служебных обязанностей» (1962), написанная в востребованном после XXII съезда партии жанре «аккуратного разоблачения последствий культа личности для обычных людей». Но уже через пять лет Семенов окончательно переключается на чекистов.

Быть Штирлицем

Вопрос, занимавший многих в перестройку, — был ли Семенов, с его испещренным визами всех мыслимых и немыслимых стран паспортом и доступом в архивы спецслужб, этих самых спецслужб сотрудником — утратил со временем свою актуальность. Разумеется, иностранный спецкор «Литературки», берущий интервью у Скорцени и обергруппенфюрера Вольфа, не мог не контактировать с органами — в этом не больше зазорного, чем в наличии партбилета. Но в сюжете «Семенов и КГБ» гораздо интереснее влияние не ведомства на писателя, а наоборот.



Кадр из многосерийного телевизионного художественного фильма «Семнадцать мгновений весны». Штандартенфюрер СС Макс Штирлиц (полковник Исаев) — Вячеслав Тихонов. Фото: РИА Новости/А. Гольцин

Из пресловутой формулы Дзержинского про состояние рук, сердца и головы у настоящего чекиста вырос несколько ходульный литературно-киношный образ: боец невидимого фронта отличался в первую очередь мужеством перед лицом врага, во вторую — бесконечной борьбой с желанием разрядить в этого врага обойму. Семенов придумал другого советского разведчика — ироничного интеллектуала и виртуозного игрока, для которого хорошая интрига — это такое же убойное оружие, как вербовка или умение вскрывать сейфы с картами.

Ту советскую разведку, работать в которой мечтали юноши 70-х, конечно, изобрел Семенов. В его романах Лубянка представала таким идеальным НИИ, где аналитического ума сверхлюди решали сложнейшие логические загадки. Киносимволом этого мозгового центра стал Вячеслав Тихонов, причем не столько в «Мгновениях», сколько в «ТАСС уполномочен заявить», где его генерал Константинов — чистой воды академик, бьющийся над неразрешимой проблемой. Чекисты у Семенова начитанны и спортивны (в теннис играют и Штирлиц, и генерал Константинов, и полковник Славин), умеют пить не пьянея, а бутылку при случае могут и открыть ребром ладони, и разбить о голову врага. Джеймсу Бонду подражать сложновато, ибо, не шутя, воображать себя за рулем Aston Martin и в смокинге за игровым столом серьезный человек не будет. Стать таким, как генерал Константинов, — нормальная мужская мечта.

Конечно, симбиоз писателя и секретной службы был взаимовыгодным: Семенова пускали в архивы, с ним бывали откровенны большие погоны, ему многое позволяли. Вот, например, история, о которой многие не задумываются. Советский политический детектив априори рассказывал о работе не разведки, а контрразведки (разумеется, если дело не происходило во время Великой Отечественной или Гражданской войн). Чекисты боролись с иностранными шпионами на своей территории, а если и выезжали за границу, то под видом завербованных пособников (как Синицын-Бекас в трилогии о резиденте Тульеве). Едва ли не единственным разведчиком-нелегалом в искусстве оставался герой Баниониса в «Мертвом сезоне». В книжках на современную тематику Семенов, разумеется, строго следовал этому канону, но тут важны детали. Полковник Славин, разумеется, служит в контрразведке, но, отправившись на спецзадание на Запад (вернее, на юг — дело в «ТАСС уполномочен заявить» происходит в Африке), выдает себя за... журналиста (и, видимо, им и является по своей первой профессии). Это довольно-таки крутой уровень гласности в контексте тогдашних клише, где пресс-карту в шпионских целях могли использовать только церэушники.



Писатель Юлиан Семенов (справа) дает интервью польским журналистам. Фото: ТАСС/Александр Шогин

Время выбрало их

У Семенова было несколько любимых тем, своеобразных пунктиков, к которым он обращался то и дело. Он недолюбливал маоистский Китай, причем явно искренне, а не по директивам ЦК, и сделал китайцев злодеями международного масштаба в «Бомбе для председателя» и «ТАСС уполномочен заявить». Его волновала тема предательства и РОА, как минимум в двух книгах у Семенова действуют бывшие власовцы, отсидевшие свое и спокойно живущие в СССР (еще один сюжет, начисто отсутствовавший в тогдашней культуре).

Его герои-полковники при каждом удобном случае заводят разговоры о неопасности для социализма частного предпринимательства в отдельных отраслях экономики — тоже вполне себе особая позиция, причем обдуманная и не умозрительная: Семенов занялся бизнесом, как только это стало можно. Несколько перестроечных лет были, вероятно, счастливейшими в его жизни: именно в эту эпоху сын репрессированного и поклонник Дзержинского (Семенов написал о нем огромный роман «Горение») мог чувствовать себя наиболее органично. Есть, вероятно, и некоторая злая ирония в том, что Юлиан Семенов умер за две недели до начала октябрьских событий 1993 года, которые положили начало уже совсем другому времени.

Алексей Королев

Контакты

123456, МО, г. Павловский Посад, ул. Б. Покровская, д. 37.
ДК "Павлово-Покровский": +7(496)432-4032
Оргкомитет: +7(916)525-1000